Назад Обсудить Вперед

Теория России

Диалектика Гегеля

Если Английская наука выросла из капитализма, где ошибочная гипотеза немедленно бьёт по карману, то в Германии наукой занимались университетские профессора на ставке. В оранжерейных условиях университета расплата за ошибку была не так быстра и непосредственна как у английских капиталистов. Отсюда склонность немецких философов влюбляться в собственные гипотезы, выстраивать на них многоэтажные конструкции и объявлять их абсолютными истинами, совершенно не утруждая себя экспериментальной проверкой своих выводов. На эмпирицизм английских коллег, немецкие профессора смотрели свысока. Вот, например, что писал Гегель о Фрэнсисе Бэконе в своей «Истории философии»:

«Бэкон все еще восхваляется, как тот, который указал познанию его истинный источник, опыт. На самом же деле он, собственно говоря, вождь и представитель того, что в Англии называется философией и дальше чего англичане еще и теперь не могут пойти. Ибо они, по-видимому, представляют собой в Европе народ, который ограничивается пониманием действительности, предназначен, подобно сословию лавочников и ремесленников в государстве, жить постоянно погруженным в материю и иметь своим предметом действительность, но не разум... Общей тенденцией нашей эпохи и английского способа рассуждения сделалось стремление исходить из фактов и судить, руководясь ими... Бэкон был также образованным светским человеком, жившим в богатстве, занимавшимся государственными делами, практически изучившим действительность, наблюдавшим людей, условия жизни, отношения между ними и действовавшим, как образованные, размышляющие люди, если угодно, как философствующие светские люди. Он, таким образом, сам прошел школу испорченности людей, находящихся у кормила государственного правления. При испорченном характере он был вместе с тем человеком умным и ясно смотрящим на вещи, но не обладал способностью рассуждать, исходя из всеобщих мыслей и понятий. Методического научного рассмотрения мы у него не встретим, а лишь внешнее рассуждение светского человека... Это, как кажется, было самым характерным свойством Бэкона. Людей он больше изучил, чем предметы, заблуждения философов больше, чем заблуждения философии. Он в самом деле не любил абстрактных рассуждений. И хотя такого рода рассуждения необходимы для философствования, мы у него их находим очень мало... Как он во время своей государственной карьеры действовал практически, руководясь утилитарными соображениями, так он и теперь, после окончания этой карьеры, также обратился практически к научной деятельности и трактовал науки, руководясь конкретным опытом и разумением.»[1]

Бэкон просто испорчен политической карьерой, поэтому не может пронзить мысленным взором суть вещей и вынужден ковылять на костылях эксперимента. Разве же у англичан философия? Вот нам, немцам, разгадать божий замысел - раз плюнуть. И зауми настрочить пятьдесят томов - пусть студенты помучаются. А эмпирическая реальность просто не может не подчиниться нашим умопостроениям.

Германия отставала от Англии на несколько столетий. Немцы не открывали законы Ньютона, а учили их по учебникам. Немецкий профессор заставлял студентов зубрить готовые формулы, не имея понятия как эти формулы были получены. Впечатлённые евклидовой геометрией, где множество теорем выводятся из шести аксиом без всяких экспериментальных данных, а также логикой и простотой законов Ньютона, немцы считали что природа проста и все тайны мироздания непременно откроются - стоит лишь немного подумать. А от экспериментов одни погрешности и стоят они не дёшево.

Вероятно отсюда уверенность что истину можно «вывести на кончике пера» не тратя время, силы и деньги на эксперименты. Этой целью и задался Гегель в книге «Наука логики». Если Ньютон основывал свою науку на эксперименте, Бэкон предупреждал что логика оперирует с человеческими понятиями и ведёт к ошибкам если эти понятия ошибочны, то Гегель вообразил что именно понятия истинны, а ошибочны эксперименты.

Гегель утверждает, что Бог создавал мир логично и постигнув эту логику мы получим абсолютное знание. За каждой существующей вещью стоит «сущность» этой вещи, задуманная Богом. Логика, с точки зрения Гегеля, не способ мышления, а закон природы:

«Чистая наука, стало быть, предполагает освобождение от противоположности сознания [и его предмета]. Она содержит в себе мысль, поскольку мысль есть также и суть вещи, поскольку суть вещи есть также и чистая мысль. Это объективное мышление и есть содержание чистой науки... Логику, стало быть, следует понимать как систему чистого разума, как царство чистой мысли. Это царство есть истина, какова она без покровов, в себе и для себя самой. Можно поэтому выразиться так: это содержание есть изображение Бога, каков он в своей вечной сущности до сотворения природы и конечного духа.»[2]

Отсюда следует презрение к эксперименту и вообще реальности. Если сознание и предмет тождественны, если в вещах заключена некая «суть вещи», которая «чистая мысль», то и незачем тратить время и деньги на эксперименты. Зачем отвлекаться на реальные вещи, когда можно сразу постигать их «суть»? Абсолютную истину можно открыть голой логикой, как теорему Пифагора. А все, что может добавить к этому «абсолютному знанию» эксперимент - это ошибки и погрешности.

Словом, «наука» Гегеля - прямая противоположность научному методу или проще говоря - мракобесие.

Список литературы