Назад Обсудить Вперед

Теория России

3 Марксизм и наука

Научный метод

Одним из основателей научного метода по праву считается Френсис Бэкон. Основы научного метода изложены в его книге «Новый органон», впервые изданной за четверть века до появления марксизма в 1620 году. Отправная точка его рассуждений - принципиальная невозможность вывести законы природы из одних только логических рассуждений, «на кончике пера»:

«Тонкость природы во много раз превосходит тонкость чувств и разума, так что все эти прекрасные созерцания, размышления, толкования – бессмысленная вещь...»[1]

Действительно, каждый кто когда-то занимался наукой знает, что подавляющее большинство гипотез неверно. Вероятность что первая же гипотеза окажется верной примерно такая же, как вероятность сразу написать программу в десяток тысяч строк без ошибок и необходимости отладки. Так не бывает. Природа слишком сложна и многообразна. И только перебирая множество гипотез, безжалостно отвергая их если они не подтверждаются экспериментом, можно постепенно придти к более-менее приемлимому описанию явления.

Бэкон весьма скептически относился к логике и человеческим понятиям, прекрасно понимая что они лишь описания явлений, а не их «суть». При чем описания часто негодные, сложившиеся в ограниченной бытовой практике:

«Силлогизмы состоят из предложений, предложения из слов, а слова суть знаки понятий. Поэтому если сами понятия, составляя основу всего, спутаны и необдуманно отвлечены от вещей, то нет ничего прочного в том, что построено на них..»

Поскольку новая гипотеза почти наверняка ошибочна, громоздить на ней многоэтажные логические конструкции - пустая трата времени. Все эти прекрасные и совершенно логичные умопостроения рассыпятся в прах если исходная гипотеза неверна:

«Два пути существуют и могут существовать для отыскания и открытия истины. Один воспаряет от ощущений и частностей к наиболее общим аксиомам и, идя от этих оснований и их непоколебимой истинности, обсуждает и открывает средние аксиомы. Этим путём и пользуются ныне. Другой же путь: выводит аксиомы из ощущений и частностей, поднимаясь непрерывно и постепенно, пока наконец не приходит к наиболее общим аксиомам. Это путь истинный, но не испытанный.»

Как будто предвосхищая возникновение марксизма и его популярность и одновременно полную непригодность для научного познания общества, Бэкон пишет о двух методах познания:

«Познание, которое мы обычно применяем в изучении природы, мы будем для целей обучения называть предвосхищением природы, потому что оно поспешно и незрело. Познание же, которое должным образом извлекаем из вещей, мы будем называть истолкованием природы.

Предвосхищения составляют достаточно твёрдое основание для согласия. Ведь если люди станут безумствовать по одному образу и форме, они достаточно хорошо могут прийти к согласию между собой.

Для достижения согласия предвосхищения даже много сильнее, чем истолкования, ибо, почерпнутые из немногих примеров, и притом из тех, которые чаще всего встречаются, они тотчас захватывают разум и наполняют фантазию, тогда как истолкования, почерпнутые из разнообразных и далеко рассеянных вещей, напротив, не могут сразу пронизать наш разум. Поэтому они для общего мнения должны казаться странными и непонятными, как бы подобными таинствам веры.

Пользование предвосхищениями и диалектикой уместно в науках, основанных на мнениях и воззрениях, ибо их дело достигнуть согласия, а не знания вещей.

Если бы даже гении всех времён сошлись и объединили свои усилия, то и тогда с помощью предвосхищений они всё же не могли бы повести науки далеко вперёд, ибо коренные ошибки, сделанные при первых усилиях ума, не излечиваются превосходством последующих действий и лекарств.»

В качестве единственного надёжного средства познания, Бэкон предлагает эксперимент. Если для марксистских верхоглядов все выводится на кончике пера и эксперименты лишь излишняя обуза, то для Бэкона - инструмент подобен мощной машине, которая позволяет человеческом разуму решать проблемы непосильные одним лишь логическим рассуждениям. По мнению Бэкона, эксперимент для разума как бульдозер для строителя.

«Представим себе обелиск значительной величины, предназначенный для ознаменования триумфа или подобного торжества, который должно перенести на другое место. Если люди возьмутся за это голыми руками, то не признает ли это любой трезвый наблюдатель проявлением некоего тяжкого безумия? И не признает ли он еще большим безумием, если они увеличат число работающих и решат, что таким образом они сумеют это свершить? А если они сделают известный выбор, и отделят немощных, и используют только сильных и здоровых, и понадеются, что таким путем они выполнят работу, то не скажет ли он, что они еще сильнее отступают от разума? А если, наконец, они, не довольствуясь и этим, решат обратиться к атлетическому искусству и прикажут всем прийти с хорошо умащенными и подготовленными для этого руками и мышцами, то не воскликнет ли он, что они трудятся только для того, чтобы сумасбродствовать по известному правилу и умыслу? Так люди с подобным же неразумным рвением и бесполезным единодушием принимаются за дело разума, когда они возлагают большие надежды на многочисленность умов или на их превосходство и остроту или даже усиливают крепость ума диалектикой (которую можно почитать некоей атлетикой); а между тем тому, кто рассудит правильно, станет ясно, что при всем их усердии и напряжении они все же не перестают применять только голый разум.»

Список литературы